Недельная глава Шмини

ДОРОГАЯ ЦЕНА.

Начало главы “Шмини” повествует нам о последнем, восьмом, дне освящения Мишкана – переносного Храма, сопровождавшего евреев в их странствиях по пустыне (хотя это еще большой вопрос  кто кого сопровождал). Это день стал поворотным моментом и в истории служения народа Израиля Вс-вышнему, и в том, что касалось прямого общения с Творцом. До этого акты служения (жертвоприношением ли, молитвой), как и “сеансы связи”, носили спорадический, нерегулярный характер. Отныне же эти важнейшие аспекты  духовной жизни народа обрели постоянную основу и регулярность. Любой человек мог прийти в Храм, чтобы принести добровольную жертву, вознести молитву к Престолу Славы Вс-вышнего, или просто для того, чтобы ощутить причастность к высшей святости. Но начало постоянного служения в Мишкане было омрачено трагедией:

 

“И взяли сыны Агарона, Надав и Авигу, каждый свой совок, и положили в них огонь, и возложили на него курений, и принесли пред Г-спода огонь чуждый, какого Он не велел им. И вышел огонь от Г-спода, и пожрал их, и умерли они пред Г-сподом” (Шмот 10:1-2)

Два старших сына Агарона Первосвященника погибли при попытке принесения воскурений в тот самый день, когда было закончено освящение Храма. Различные мидраши и комментаторы Писания приводят несколько объяснений тому, что произошло. Их условно можно разделить на два типа: оправдывающие и обвиняющие. К последним относится комментарий РаШИ, цитирующий мидраш:

“Раби Элиэзер говорит: “Сыны Агарона погибли потому, что вынесли галахическое решение в присутствии своего учителя Моше. Раби Ишмаэль говорит: “Опьяненные вином вошли в Святилище (и поэтому погибли)”. Ты убеждаешься (в этом), т. к. после их смерти Он предупредил остальных (когенов), чтобы не входили в Святилище опьяненные вином”.

Обе этих причины достаточно веские сами по себе, но при этом не объясняют особого вида наказания, которого удостоились Надав и Авигу  их поглотило пламя, вышедшее от Вс-вышнего. Очевидно, что основная причина их гибели заключается в самом акте принесения воскурения, возложенного на “чуждый огонь”. В чем же “чуждость” этого огня? Комментарий “Ор га-Хаим” приводит два толкования: 1) угли были взяты не с внешнего жертвенника, как это бы следовало сделать по закону, а были принесены со стороны; 2) “чуждость” огня состояла в том, что он был внесен в Храм без соответствующего повеления Вс-вышнего. И в том, и в другом случае форма наказания становится более понятной – тут действует правило “мера за меру”. Надав и Авигу принесли “чуждый огонь”, и за это “правильный” огонь принес им гибель. Однако остаются неясными мотивы, которыми руководствовались старшие сыновья Агарона, поступая таким образом.

Чтобы понять это, следует обратить внимание на сходный с этим случай, описанный в четвертой книге Пятикнижия  Бемидбар. Речь, конечно же, идет о бунте Кораха и его общины. Параллелей между этими событиями насчитывается более десятка, приведем лишь самые основные из них: попытка совершения воскурения в Мишкане; гибель тех, кто это сделал, в огне, вышедшем от Б-га; явление Шхины, предшествующее этой попытке; принадлежность погибших к колену Леви. Все это позволяет сделать вывод о сходных побудительных причинах этих событий. Мотивация Кораха достаточно полно обосновывается в комментариях: он чувствовал себя ущемленным, поскольку не получил пост главы семейства Кегата, хотя , если следовать принципу старшинства, это назначение должен был получить именно он, т.к. он был первенцем Ицгара, второго сын Кегата после Амрама, отца Моше и Агарона. Когда его ожидания не оправдались, он решил, что Моше назначает людей на важные посты по своему личному усмотрению, а не по указанию Вс-вышнего, и решил совершить переворот, заняв пост Первосвященника. Подобная мотивация возможна так же и у Надава и Авигу. В конце главы Мишпатим (Шмот), поименно перечисляются четыре человека, помимо старейшин народа, удостоившееся после Синайского откровения подняться на гору, чтобы лицезреть Шхину. Это Моше, Агарон, Надав и Авигу. В этот момент старшие дети Агарона были подняты на неизмеримую духовную высоту. Но… Ее бремя оказалось для них непосильным:

“И узрели они Б-га Исраэля, и под ногами Его словно изделие кирпича сапфирового и как само небо по чистоте. И на знатных (из) сынов Исраэля не простер Он руки Своей; и созерцали они Б-га, и ели и пили” (Шмот 24:10-11).

Еда и питье в такой ответственный и торжественный момент намекают на некую душевную черствость. Нечто подобное можно увидеть и у братьев Йосефа, которые едят и пьют в то время когда он сидит в яме, или же у Ахашвероша и Гамана, пирующих сразу после издания жестокого указа об уничтожении еврейского народа. Очевидно именно это легло в основу комментария РаШИ, согласно которому Надав, Авигу и старейшины были повинны смерти за подобное поведение, но Вс-вышний решил не омрачать торжественности и праздничности момента, и отложил наказание до следующего промаха провинившихся. Для Надава и Авигу таким событием стала попытка совершения несанкционированного свыше воскурения. Но уже сразу после спуска с горы Синай они были отодвинуты на второй план: вместо них на сцену выступают два новых лица – Йегошуа бин Нун, сопровождающий Моше на гору для получения Скрижалей, и Хур бен Мирьям, оставшийся вместе с Агароном в стане Израиля для разрешения спорных ситуаций, и погибший от рук приверженцев золотого тельца. Подобная “отставка” принесла Надаву и Авигу ощущение горечи, поскольку они уже видели себя в роли новых вождей народа:

“(Когда поднимались на гору Синай, то) впереди шли Моисей и Аарон, а за ними следовали Надав и Авигу, а за ними – 70 старейшин. И говорил Надав Авигу:

– Поскорее бы умерли эти два старика (Моше и Агарон), и тогда мы с тобою стали бы управлять народом.

– Не хвались завтрашним днем, – раздался Голос с неба, – увидим, кто кого хоронить будет”.                                                                                                  (Ваикра Раба, 60; Сангедрин, 52)

Во время восьмидневного освящения Мишкана они не получили никаких особых ролей, а были поставлены в один ряд со своими младшими братьями, Эльазаром и Итамаром. Что и привело их к попытке совершить нечто, что выделило бы их, и вновь возвысило над остальными. Но они ошиблись  в служении Вс-вышнему вообще, и в Храме, в частности, волюнтаризм недопустим.

До сих пор мы рассматривали обвиняющие комментарии. Пришло время обратиться к объяснениям, пусть и не оправдывающим Надава и Авигу, но освещающими произошедшее с ними под иным углом. Когда произошло это трагическое событие, Моше обратился к Агарону со словами утешения:  “Агарон, брат мой! Я знал, что Дом освятится близкими Вездесущему, и полагал, (что будет это) либо через меня, либо через тебя. Теперь же я вижу, что они (погибшие сыновья) превосходят меня и тебя!” [Сифра], (РаШИ). То есть, ради освящения Имени Вс-вышнего во время вступления в действие Храма должен был погибнуть кто-то из праведников, находящихся на очень высоком духовном уровне. Моше считал, что это будет или он сам, или Агарон, но Надав и Авигу оказались более достойными кандидатами. Однако тут следует задать два вопроса: во-первых, как это согласуется с теми объяснениями, которые мы привели ранее? Если старшие сыновья Агарона были такими праведниками, то как их можно подозревать в серьезных проступках и недостойных качествах характера? И во-вторых: зачем нужна смерть праведника для функционирования Мишкана?

Вот что говорят по этому поводу наши мудрецы: “Тот, кому больше дано, обладает более сильным дурным началом”. В каждом человеке есть и добро, и зло, причем изначально они соответствуют друг другу по силе. Если в человек может потенциально достигнуть высокого уровня в святости, то и глубина его возможного падения будет соответствующей. Надаву и Авигу было многое дано, и многого они достигли на пути приближения к Творцу. Но чем выше человек поднимается по этому пути, тем легче оступиться, ибо “за праведниками Вс-вышний замечает грехи толщиной с волос”. То, что обычному человеку не будет вменено в вину, а порой даже засчитано как заповедь, для праведника может означать духовный спуск. Надав и Авигу в принципе не ошиблись, принеся добровольные воскурения, но то, что они не посоветовались с Моше и своим отцом, привело к их гибели. Однако при этом они остались праведниками. Теперь можно ответить и на второй наш вопрос. Дело в том, что над народом все еще довлел грех золотого тельца. И хотя основные его участники уже понесли заслуженное наказание, связь народа и Вс-вышнего не могла стать устойчивой до тех пор, пока остаточные эманации этого тяжелого проступка не будут искуплены достойной жертвой. Известно, что смерть праведников искупает многие грехи того поколения, в котором им выпало жить. Так произошло и в этот раз. Надав и Авигу явились той грехоочистительной жертвой, которую должен был принести народ, чтобы его связь со Вс-вышним вышла на качественно новый уровень. И лишь после этого Б-жественное Присутствие смогло прочно обосноваться в том Доме, который воздвигли для него сыны Израиля, и братья погибших во главе со своим отцом начали свое постоянное служение.

Дай Б-г, чтобы для окончательного избавления нашему поколению не понадобится приносить в жертву своих праведников, ибо это очень высокая цена  с уходом праведника уходит и большая часть света, которую он нес в наш затемненный мир.

р. Ш.З. Аврасин

Leave a Reply

Your email address will not be published.