Недельная глава Трума

0 Comments

МЕСТО ВСТРЕЧИ – У ВЕЧНОГО ОГНЯ

Наша глава открывает в Торе новую тему – тему Мишкана (Скинии) Завета, переносного Храма, который будет сопровождать народ Израиля в его странствиях по пустыне, и более 300 лет будет являться духовным сердцем народа в Земле Израиля.
Начинается эта тема с общего глобального повеления: “И сделают они для Меня Святилище, и буду Я обитать в их среде” (Шмот 25:8). Мидраш усматривает в этом повелении проявление особой милости Вс-вышнего к народу Израиля:
“Сказал Моше: Властелин мира! Все мироздание не может вместить Тебя, ибо Ты – Эйн Соф (бесконечен). Как же сможет вместить Тебя это малое творение рук смертного человека? Ответил ему Вс-вышний: таково Мое желание! Сделайте все как должно, и Мое Присутствие поселится среди вас!”

Далее следуют частности: перечисление материалов, необходимых для постройки Мишкана и его утвари, описание самих этих предметов и их назначения, а так же непосредственно элементов разборного шатра. Однако прежде чем перейти к деталям, следует понять общую концепцию Храма, причем не только переносного, но и стационарного. У Святилища есть два центра и два основных назначения соответственно. Один из них – Святая Святых, где располагается Арон Кодеш (Святой Ковчег), хранящий в себе Скрижали Завета. Это – место концентрации Б-жественного Присутствия, оттуда Вс-вышний говорил с Моше, и после него – с пророками и первосвященниками. Назовем это место Центром Откровения. Другим полюсом Храма являлся медный жертвенник, располагавшийся во дворе Скинии, и служивший для принесения на нем различного рода жертв, как животного, так и растительного происхождения. Его мы назовем Центром Служения. Между этими двумя полюсами располагалось внешнее помещение Мишкана, называемое Кодеш (Святое) или Гейхаль (Вместилище). От Святая Святых его отделял Парохет (Занавес). Там находились три предмета, также используемые для служения, но, с другой стороны, указывающие на Б-жественное Присутствие – слева от входящего была менора (семисвечник), справа – стол для хлебов предложения, а между ними – малый золотой жертвенник для воскурения благовоний. Во дворе кроме большого медного жертвенника имелся еще специальный сосуд для омовения, где коэны умывали руки и ноги. Таков план Мишкана, который по сути своей являлся переносной горой Синай, поскольку Дарование Торы продолжалось все время, пока народ находился в пустыне.

Все детали и элементы Мишкана призваны был подчеркивать идею встречи Б-га и человека в этом месте. Тому же служили и чудеса, т.е. нарушения законов природы, имевшие место в Храме. Для примера рассмотрим еще один Мидраш похожего характера, но концентрирующий на одном из предметов служения:

“Сказал рабби Йегуда бар Шалом: сказал Моше Рабейну перед Святым, Благословен Он: Властелин мира! Ты повелел сделать жертвенник из дерева шиттим и покрыть его медью, а потом заповедал возжигать на нем вечно горящий огонь. Разве постоянное пламя не расплавит медь и сожжет дерево? Ответил ему Вс-вышний: а разве свойства материи каким-то образом ограничивают Меня? … И несмотря на то, что Мною велено: “Вечный огонь да будет гореть на нем (жертвеннике), не погаснет” (Ваикра 6:6) , ни медь не расплавится, ни дерево не прогорит”. И если ты (читатель) предположишь, что дерево жертвенника защищал очень толстый слой меди, то знай: сказал рабби Нехемья: жертвенник был покрыт медными листами толщиной в золотой динар (менее миллиметра)”.

Можно задать вопрос: почему Мидраш использует такую странную меру для описания толщины медного покрытия жертвенника? Вместо золотого динара можно было назвать, скажем, льняное семя, или ноготь (в галахе преобладают размеры и меры, имеющие натуральное происхождение: локоть, маслина, глоток). Возможно, ответ на этот вопрос мы найдем у автора галахического кодекса Шульхан Арух рабби Йосефом Каро. Согласно преданию, к этому великому мудрецу приходил “магид” – особый ангел, который просвещал его в различных аспектах Торы. То, что рабби Йосеф Каро узнал от этого ангела, он записал в книге “Магид мейшарим”.

Среди прочего там говорится, что история с медным змеем несет в себе идею гармоничного соотношения между духом и материей. Напомним, в чем там было дело. В своих странствиях по пустыне народ Израиля неоднократно выражал свое недовольство различными вещами. Однажды они в очередной раз облыжно обвинили Моше и Аарона в недобром умысле, за что Вс-вышний наслал на них ядовитых змей. Народ быстро раскаялся, и Моше попросил Б-га спасти евреев от этой беды. Тогда Вс-вышний повелел Моше изготовить медного змея и поместить его на шест. Каждый укушенный змеей должен был бросить взгляд на это изображение, и тогда излечивался.

Образ змея в Торе связан с погружением в материальные потребности и удовольствия. Еще в Саду Эденском Первичный Змей подбил Хаву отведать запретный плод древа познания добра и зла, обратив ее внимание на особую притягательность этого фрукта. Повелев Моше поднять медного змея ввысь, Вс-вышний таким образом хотел подчеркнуть, что не стоит полностью отрекаться от земных потребностей и благ, но и погружаться в них с головой тоже нельзя. Поэтому на змея нужно было посмотреть, но сделать это следовало быстро, не предаваясь созерцанию (в иврите есть принципиальная разница между понятиями “габата” – взгляд, и “гитбоненут” – созерцание). Т.е. материей следует пользоваться, но помнить, что она – лишь средство достижения духовных целей.

Эту идею развивает автор книги “Бээр Сарим” (“Колодец князей”), рав Авраам Яфе-Шлезингер: медь (“нехошет”) созвучна со словом змей (“нахаш”), поэтому она также символизирует материальные устремления. Поэтому медный жертвенник находился во дворе Храма, а золотой, на котором воскуряли благовония – внутри, поблизости от Святая Святых. Это учит нас, что материальные аспекты не должно вносить вглубь своей души, там место лишь стремлению к духовному совершенству, которое символизирует золото.

И, возвращаясь к тому, с чего начали, с толщины золотого динара – если глядя на медь, покрывающую жертвенник (материальная составляющая бытия), мы думаем о том, как превратить ее в золото (духовное развитие), то сможем всегда поддерживать в своей душе вечный огонь Вс-вышнего.