Недельная глава Шмини

ДОРОГАЯ ЦЕНА.

Начало главы “Шмини” повествует нам о последнем, восьмом, дне освящения Мишкана – переносного Храма, сопровождавшего евреев в их странствиях по пустыне (хотя это еще большой вопрос  кто кого сопровождал). Это день стал поворотным моментом и в истории служения народа Израиля Вс-вышнему, и в том, что касалось прямого общения с Творцом. До этого акты служения (жертвоприношением ли, молитвой), как и “сеансы связи”, носили спорадический, нерегулярный характер. Отныне же эти важнейшие аспекты  духовной жизни народа обрели постоянную основу и регулярность. Любой человек мог прийти в Храм, чтобы принести добровольную жертву, вознести молитву к Престолу Славы Вс-вышнего, или просто для того, чтобы ощутить причастность к высшей святости. Но начало постоянного служения в Мишкане было омрачено трагедией:

 

“И взяли сыны Агарона, Надав и Авигу, каждый свой совок, и положили в них огонь, и возложили на него курений, и принесли пред Г-спода огонь чуждый, какого Он не велел им. И вышел огонь от Г-спода, и пожрал их, и умерли они пред Г-сподом” (Шмот 10:1-2)

Два старших сына Агарона Первосвященника погибли при попытке принесения воскурений в тот самый день, когда было закончено освящение Храма. Различные мидраши и комментаторы Писания приводят несколько объяснений тому, что произошло. Их условно можно разделить на два типа: оправдывающие и обвиняющие. К последним относится комментарий РаШИ, цитирующий мидраш:

“Раби Элиэзер говорит: “Сыны Агарона погибли потому, что вынесли галахическое решение в присутствии своего учителя Моше. Раби Ишмаэль говорит: “Опьяненные вином вошли в Святилище (и поэтому погибли)”. Ты убеждаешься (в этом), т. к. после их смерти Он предупредил остальных (когенов), чтобы не входили в Святилище опьяненные вином”.

Обе этих причины достаточно веские сами по себе, но при этом не объясняют особого вида наказания, которого удостоились Надав и Авигу  их поглотило пламя, вышедшее от Вс-вышнего. Очевидно, что основная причина их гибели заключается в самом акте принесения воскурения, возложенного на “чуждый огонь”. В чем же “чуждость” этого огня? Комментарий “Ор га-Хаим” приводит два толкования: 1) угли были взяты не с внешнего жертвенника, как это бы следовало сделать по закону, а были принесены со стороны; 2) “чуждость” огня состояла в том, что он был внесен в Храм без соответствующего повеления Вс-вышнего. И в том, и в другом случае форма наказания становится более понятной – тут действует правило “мера за меру”. Надав и Авигу принесли “чуждый огонь”, и за это “правильный” огонь принес им гибель. Однако остаются неясными мотивы, которыми руководствовались старшие сыновья Агарона, поступая таким образом.

Чтобы понять это, следует обратить внимание на сходный с этим случай, описанный в четвертой книге Пятикнижия  Бемидбар. Речь, конечно же, идет о бунте Кораха и его общины. Параллелей между этими событиями насчитывается более десятка, приведем лишь самые основные из них: попытка совершения воскурения в Мишкане; гибель тех, кто это сделал, в огне, вышедшем от Б-га; явление Шхины, предшествующее этой попытке; принадлежность погибших к колену Леви. Все это позволяет сделать вывод о сходных побудительных причинах этих событий. Мотивация Кораха достаточно полно обосновывается в комментариях: он чувствовал себя ущемленным, поскольку не получил пост главы семейства Кегата, хотя , если следовать принципу старшинства, это назначение должен был получить именно он, т.к. он был первенцем Ицгара, второго сын Кегата после Амрама, отца Моше и Агарона. Когда его ожидания не оправдались, он решил, что Моше назначает людей на важные посты по своему личному усмотрению, а не по указанию Вс-вышнего, и решил совершить переворот, заняв пост Первосвященника. Подобная мотивация возможна так же и у Надава и Авигу. В конце главы Мишпатим (Шмот), поименно перечисляются четыре человека, помимо старейшин народа, удостоившееся после Синайского откровения подняться на гору, чтобы лицезреть Шхину. Это Моше, Агарон, Надав и Авигу. В этот момент старшие дети Агарона были подняты на неизмеримую духовную высоту. Но… Ее бремя оказалось для них непосильным:

“И узрели они Б-га Исраэля, и под ногами Его словно изделие кирпича сапфирового и как само небо по чистоте. И на знатных (из) сынов Исраэля не простер Он руки Своей; и созерцали они Б-га, и ели и пили” (Шмот 24:10-11).

Еда и питье в такой ответственный и торжественный момент намекают на некую душевную черствость. Нечто подобное можно увидеть и у братьев Йосефа, которые едят и пьют в то время когда он сидит в яме, или же у Ахашвероша и Гамана, пирующих сразу после издания жестокого указа об уничтожении еврейского народа. Очевидно именно это легло в основу комментария РаШИ, согласно которому Надав, Авигу и старейшины были повинны смерти за подобное поведение, но Вс-вышний решил не омрачать торжественности и праздничности момента, и отложил наказание до следующего промаха провинившихся. Для Надава и Авигу таким событием стала попытка совершения несанкционированного свыше воскурения. Но уже сразу после спуска с горы Синай они были отодвинуты на второй план: вместо них на сцену выступают два новых лица – Йегошуа бин Нун, сопровождающий Моше на гору для получения Скрижалей, и Хур бен Мирьям, оставшийся вместе с Агароном в стане Израиля для разрешения спорных ситуаций, и погибший от рук приверженцев золотого тельца. Подобная “отставка” принесла Надаву и Авигу ощущение горечи, поскольку они уже видели себя в роли новых вождей народа:

“(Когда поднимались на гору Синай, то) впереди шли Моисей и Аарон, а за ними следовали Надав и Авигу, а за ними – 70 старейшин. И говорил Надав Авигу:

– Поскорее бы умерли эти два старика (Моше и Агарон), и тогда мы с тобою стали бы управлять народом.

– Не хвались завтрашним днем, – раздался Голос с неба, – увидим, кто кого хоронить будет”.                                                                                                  (Ваикра Раба, 60; Сангедрин, 52)

Во время восьмидневного освящения Мишкана они не получили никаких особых ролей, а были поставлены в один ряд со своими младшими братьями, Эльазаром и Итамаром. Что и привело их к попытке совершить нечто, что выделило бы их, и вновь возвысило над остальными. Но они ошиблись  в служении Вс-вышнему вообще, и в Храме, в частности, волюнтаризм недопустим.

До сих пор мы рассматривали обвиняющие комментарии. Пришло время обратиться к объяснениям, пусть и не оправдывающим Надава и Авигу, но освещающими произошедшее с ними под иным углом. Когда произошло это трагическое событие, Моше обратился к Агарону со словами утешения:  “Агарон, брат мой! Я знал, что Дом освятится близкими Вездесущему, и полагал, (что будет это) либо через меня, либо через тебя. Теперь же я вижу, что они (погибшие сыновья) превосходят меня и тебя!” [Сифра], (РаШИ). То есть, ради освящения Имени Вс-вышнего во время вступления в действие Храма должен был погибнуть кто-то из праведников, находящихся на очень высоком духовном уровне. Моше считал, что это будет или он сам, или Агарон, но Надав и Авигу оказались более достойными кандидатами. Однако тут следует задать два вопроса: во-первых, как это согласуется с теми объяснениями, которые мы привели ранее? Если старшие сыновья Агарона были такими праведниками, то как их можно подозревать в серьезных проступках и недостойных качествах характера? И во-вторых: зачем нужна смерть праведника для функционирования Мишкана?

Вот что говорят по этому поводу наши мудрецы: “Тот, кому больше дано, обладает более сильным дурным началом”. В каждом человеке есть и добро, и зло, причем изначально они соответствуют друг другу по силе. Если в человек может потенциально достигнуть высокого уровня в святости, то и глубина его возможного падения будет соответствующей. Надаву и Авигу было многое дано, и многого они достигли на пути приближения к Творцу. Но чем выше человек поднимается по этому пути, тем легче оступиться, ибо “за праведниками Вс-вышний замечает грехи толщиной с волос”. То, что обычному человеку не будет вменено в вину, а порой даже засчитано как заповедь, для праведника может означать духовный спуск. Надав и Авигу в принципе не ошиблись, принеся добровольные воскурения, но то, что они не посоветовались с Моше и своим отцом, привело к их гибели. Однако при этом они остались праведниками. Теперь можно ответить и на второй наш вопрос. Дело в том, что над народом все еще довлел грех золотого тельца. И хотя основные его участники уже понесли заслуженное наказание, связь народа и Вс-вышнего не могла стать устойчивой до тех пор, пока остаточные эманации этого тяжелого проступка не будут искуплены достойной жертвой. Известно, что смерть праведников искупает многие грехи того поколения, в котором им выпало жить. Так произошло и в этот раз. Надав и Авигу явились той грехоочистительной жертвой, которую должен был принести народ, чтобы его связь со Вс-вышним вышла на качественно новый уровень. И лишь после этого Б-жественное Присутствие смогло прочно обосноваться в том Доме, который воздвигли для него сыны Израиля, и братья погибших во главе со своим отцом начали свое постоянное служение.

Дай Б-г, чтобы для окончательного избавления нашему поколению не понадобится приносить в жертву своих праведников, ибо это очень высокая цена  с уходом праведника уходит и большая часть света, которую он нес в наш затемненный мир.

р. Ш.З. Аврасин

Недельная глава Ваэтханан

ЖЕЛЕЗНЫЙ ПРИНЦИП

В связи с текстом нашей главы рав Ицхак Абрабанель задает 27 вопросов. В нашей статье мы попробуем рассмотреть шесть первых, касающихся начала главы.

  • В первых стихах главы Моше говорит о том, как он упрашивал Вс-вышнего дать ему возможность войти в землю Израиля:

/23/ И МОЛИЛСЯ Я БОГУ В ТО ВРЕМЯ, ГОВОРЯ: /24/ “ГОСПОДЬ БОГ! ТЫ НАЧАЛ ПОКАЗЫВАТЬ РАБУ ТВОЕМУ ВЕЛИЧИЕ ТВОЕ И МОЩНУЮ РУКУ ТВОЮ; КТО ЖЕ ТОТ ВСЕСИЛЬНЫЙ НА НЕБЕ И НА ЗЕМЛЕ, КОТОРЫЙ СОВЕРШИЛ БЫ ПОДОБНОЕ ДЕЯНИЯМ ТВОИМ И СВЕРШЕНИЯМ ТВОИМ? /25/ ПЕРЕЙДУ Я, ПОЖАЛУЙСТА, И УВИЖУ Я ЭТУ ХОРОШУЮ СТРАНУ, ЧТО ПО ТУ СТОРОНУ ИОРДАНА, ПРЕКРАСНУЮ ГОРУ ЭТУ И ЛИВАН!”. /26/ НО РАЗГНЕВАЛСЯ БОГ НА МЕНЯ ИЗ-ЗА ВАС И НЕ СЛУШАЛ МЕНЯ. И СКАЗАЛ МНЕ БОГ: “ПОЛНО ТЕБЕ, НЕ ГОВОРИ МНЕ БОЛЬШЕ ОБ ЭТОМ! /27/ ВЗОЙДИ НА ВЕРШИНУ ПИСГИ, И ВЗГЛЯНИ НА ЗАПАД, И НА СЕВЕР, И НА ЮГ, И НА ВОСТОК, И ПОСМОТРИ ГЛАЗАМИ СВОИМИ, ИБО НЕ ПЕРЕЙДЕШЬ ТЫ ЭТОТ ИОРДАН!/28/ И ДАЙ ПОВЕЛЕНИЯ ЙЕГОШУА, И УКРЕПИ ЕГО, И УТВЕРДИ ЕГО, ИБО ОН ВСТАНЕТ ВО ГЛАВЕ НАРОДА ЭТОГО И ОН ЗАВОЮЕТ ДЛЯ НИХ СТРАНУ, КОТОРУЮ ТЫ УВИДИШЬ”. /29/ И ОСТАВАЛИСЬ МЫ В ДОЛИНЕ НАПРОТИВ БЕЙТ-ПЕОРА.»

Средневековый комментатор Писания Ибн Эзра спрашивает: почему подробно об этом событии рассказывается здесь, какая связь с темой главы вообще?

  • По мнению РаШИ, Моше молил о возможности войти в Израиль после войны с Сихоном и Огом, но почему именно тогда? Тем более, что стих подчеркивает «в то время», т.е., сразу после приговора.
  • Почему об этом не упоминалось в книге Бемидбар, там, где это произошло?
  • Почему стих 24 является вступлением к просьбе Моше отменить приговор? Какая связь есть между величием Творца и желанием Моше оказаться в земле Израиля?
  • Почему отказ Вс-вышнего никак не объясняется в Торе? Да еще такой суровый, с запретом повторения просьбы! Что стоит за этой отповедью?
  • Почему в конце этого отрывка указывается, что народ Израиля располагался напротив идола Бааль Пеора?

Наша первая задача – разобраться, что означает выражение «в то время». РаШИ идет по простому пониманию и считает, что имеется ввиду хронологическая последовательность – в конце прошлой главы говорилось о войне с Сихоном и Огом, значит, просьба Моше была высказана сразу после этого. РаШИ говорит: «После завоевания мною земли Сихона и Ога я подумал: Быть может, расторгнут зарок (о том, что мне не ступить на землю Кнаана, ведь земля Сихона и Ога является частью ее) [Сифре].»

Приговор Вс-вышнего гласил, что Моше не введет народ в Землю Обетованную. Моше увидел, что не смотря на это, Б-г позволил ему ввести народ в «прихожую» земли Израиля, и эти земли отныне вливаются в домен Израиля. Это вселило в него надежду, что, возможно, Вс-вышний изменил свой приговор.

У этого объяснения есть два слабых места: во-первых, нет никакой причины относиться к землям Сихона и Ога как к Святой Обетованной земле, границы которой неоднократно упоминались в Торе и после этой войны. Вс-вышний говорит с Моше и подчеркивает, что народ Израиля еще стоит на пороге Святой Земли и пока не вошел в нее. Война с Сихоном и Огом ничем не отличалась принципиально от тех войн, которые народу пришлось вести в пустыне, например, с Амалеком.

Во-вторых: Если Моше считает, что он уже перешел границу обетованной земли, то зачем нужна его мольба? Приговор или уже отменен, и тогда нет никакой необходимости молить Вс-вышнего о его отмене, или не отменен, и тогда нет причин для ложных надежд! Глагол «легитханен» (молить) очень экспрессивен, и Мудрецы отмечают, что он связан со словом «хинам» (бесплатно, просто так), и выражает просьбу ко Вс-вышнему, не имеющую под собой никаких оснований и заслуг человека.

РаМБаН и другие комментаторы решают эти проблемы посредством переосмысления слов «в то время». Они объясняют, что выражение относится к более раннему периоду, когда только был получен приговор Вс-вышнего. Это прекрасно объясняет просьбу Моше, но только усиливает третий вопрос – зачем Моше упоминает это сейчас? Если мы внимательно проанализируем другие места, где употребляется это выражение, то поймем, что подобное толкование будет весьма проблематичным.

Это выражение несколько раз присутствует в речи Моше (книге Дварим). Первый раз – в начале его слов (1:9), затем в 18 стихе. Следующие 2 раза – в главе 3, стихи 18 и 21, и они относятся ко времени после войны с Сихоном и Огом. Есть сильное ощущение, что Моше выстраивает перед нами историю событий, не отклоняясь в их хронологии, и перед каждым событием указывается, что оно имело место «в то время». Становится ясно, что хронологический порядок не просто сохраняется, а даже особо подчеркивается. Вывод: мольба Моше имела место после войны с Сихоном и Огом, как и говорит РаШИ.

Эта точка зрения получает дополнительный вес в свете сказанного в начале молитвы Моше, и тут мы можем видеть, насколько неслучайно Тора выбирает слова. Моше говорит: «Ты начал показывать своему рабу Твое величие и Твою сильную руку…». Глагол «гахилота» (начал) не очень распространён в Торе. Но несколько стихов перед этим Вс-вышний говорит: «Смотри, Я отдаю тебе Сихона и его землю». Параллель между этими стихами ясна – война с Сихоном была началом демонстрации мощи Вс-вышнего, и это главная тема восхвалений Моше в начале главы. Таким образом, мы возвращаемся к вопросу – какая связь между победой над Сихоном, произошедшей за пределами Израиля, и просьбой Моше?

Если мы внимательно перечтем комментарий РаШИ, то сможем увидеть в нем намек на эту связь. РаШИ, очевидно, считает, что победа над Сихоном является подходящей причиной для просьбы отменить приговор, только причиной психологической, а не логической. С логической точки зрения основание просьбы Моше достаточно слабо. Но с психологической – победа над превосходящим противником на границе с Израилем не могла не поднять дух Моше, и вновь возродить в его душе искру надежды все же выполнить предназначение всей своей жизни. РаШИ говорит, что Моше «вообразил себе», что приговор отменен, и слово выбрано не случайно – оно указывает на слабость рационального зерна. А чтобы превратить иррациональную надежду в уверенность, нужна молитва и мольба – то, на что Моше может и не пошел бы, если бы уже не ощутил вкус земли Израиля при подготовке к ее завоеванию путем расчистки плацдарма.

Чтобы еще лучше прояснить этот момент, мы должны вспомнить, какова цель глав, открывающих книгу Дварим. Это не изложение исторических событий – то было сделано в книге Бемидбар. Это – последняя речь Моше, обращенная к народу. Все, что в ней говорится, прежде всего следует рассматривать сквозь призму идеи, которую хочет передать Моше. Это его последнее наставление народу перед исполнением обещания Творца – входом в землю Израиля, который евреи осуществят уже без Моше. И если молитва Моше была недостаточно важным событием, чтобы упомянуть о ней тогда, когда это произошло, то зачем упоминать ее сейчас?

Думается, что Моше хочет передать некую общечеловеческую склонность, комплекс под названием «все должно идти так, как мне хочется». Когда Моше обратился ко Вс-вышнему, он не сказал «Ты начал отдавать народу землю», а сказал «Ты начал показывать рабу своему Свое величие и сильную руку Свою».  Акцент здесь не на том, что совершил Вс-вышний, а на том, какой смысл это имело для Моше Рабейну. Моше признает, что то, что толкнуло его на эту мольбу – это острое ощущение величия Творца, проистекающее из того, что Тот сотворил Своей сильной рукой на войне с Сихоном и Огом. Начался переломный момент истории, воздух напоен ароматом победы, и народ Израиля, предводительствуемый самим Вс-вышним, неудержимо движется к своей цели, находится в состоянии высочайшего подъема, «Бе-симан тов у-мазаль тов», и Моше подпал под это эйфорическое ощущение, когда кажется, что ничто не может пойти не так. Конечно, это далеко от логической причины. Нет никакой связи между победой и наказанием Моше. Но психологически очень тяжело принять тот факт, что когда воздух земли Израиля уже наполняет твои ноздри, когда сорокалетние блуждания подошли к концу, ему следует уйти.

И он говорит: Б-же! Если Ты дал мне возможность участвовать в этих великих победах, поднявших дух народа на недосягаемую доселе высоту – я должен продолжать!

Интересно, что Моше вообще не упоминает о приговоре – он не просит, чтобы Вс-вышний дал ему перейти через Иордан, а говорит: «Перейду я пожалуйста через Иордан…», и можно уловить тут идею, что если я дошел до этого места, то естественно будет продолжить путь далее.

Теперь мы можем понять связь мольбы и победы, смысл вступления в молитву, которое говорит не о победе как таковой, а о том, что КТО ЖЕ ТОТ ВСЕСИЛЬНЫЙ НА НЕБЕ И НА ЗЕМЛЕ, КОТОРЫЙ СОВЕРШИЛ БЫ ПОДОБНОЕ ДЕЯНИЯМ ТВОИМ И СВЕРШЕНИЯМ ТВОИМ?  Новая действительность, где Вс-вышний присутствует как реальная и узнаваемая сила, идет семимильными шагами. Чувствительное ухо может уловить в этой мольбе мощное крещендо мелодии воцарения Вс-вышнего над миром, победный марш сфер. Фраза ПЕРЕЙДУ Я, ПОЖАЛУЙСТА, И УВИЖУ Я ЭТУ ХОРОШУЮ СТРАНУ, ЧТО ПО ТУ СТОРОНУ ИОРДАНА, ПРЕКРАСНУЮ ГОРУ ЭТУ И ЛИВАН» не только естественна в данной ситуации – она напрашивается сама собой.

Реакция Вс-вышнего отличается категоричность и лаконичностью. «ПОЛНО ТЕБЕ, НЕ ГОВОРИ МНЕ БОЛЬШЕ ОБ ЭТОМ!» Творец не упоминает тот грех, что послужил причиной приговора – события у Вод Раздора. Сама просьба попросту неуместна, с Его точки зрения. Почему? Не потому, что неправильно обращаться к милосердию Вс-вышнего. И не потому, что не следует пробовать переубедить Творца изменить свой приговор (так, как Моше неоднократно поступал, защищая евреев от гнева Вс-вышнего). Дело в том, что психологическая основа просьбы Моше отражает искажение истинной веры и подрывает отношения между слугой Вс-вышнего и Господином. Вс-вышний не является природной силой, или силой слепой судьбы. Нет «благоприятных периодов» в истории, творимой Вс-вышним. История – это не колесо фортуны, которое поднимается и опускается с определенной механичностью, и человек может «поймать волну» и подняться вверх, как думали древние греки. Подобные убеждения сродни колдовству и гаданию, вере в слепые и дикие силы природы, между которыми можно маневрировать, добиваясь успеха, или избежать их влияния и спасись от неминуемой гибели. Неудача Моше в попытке все же войти в землю Израиля коренится лишь в моральной природе его связи со Вс-вышним, и нет никой связи между приговором и «хорошим временем» в истории. Тот факт, что Моше Рабейну стал свидетелем проявления величия Вс-вышнего, не изменяет того факта, что личная судьба Моше определена – он не войдет в Святую Землю! Не важно, что было вчера – судьба сегодняшнего дня зависит только от связи с Творцом.

Это объясняет, почему Моше описывает это здесь. Тут содержится важнейший урок для народа Израиля, и это – часть завещания Моше, предупреждающего и воспитывающего свой народ даже на пороге смерти. Помните – говорит он – не важно, как пойдет исторический процесс, каждый из вас будет судим по делам его, в зависимости от своего личного уровня праведности. Вам необходимо развивать и усиливать связь со Вс-вышним, и не надеяться на то, что общий подъем принесет вам личный успех.